Душевная экономика: от одиночки эффект невелик

В 2010 году «Деловое Поволжье» работало над проектом «Душевная экономика». Этот анализ использования культурно-символических ресурсов в целях экономического, социального развития касался разных сторон жизни региона: и спорта, и искусства, и архитектуры. Проект осуществлялся на средства гранта Волгоградской области. Завершая проект, редакция пригласила подвести итоги года тех экспертов, к которым чаще всего обращаются за комментариями волгоградские журналисты: это доцент Института художественного образования ВГПУ к.и.н. Татьяна ГАФАР (культура и искусство), директор НИИ общественных и гуманитарных наук ВАГС к.ф.н. Виктор ПИЛИПЕНКО (политика и общество) и генеральный директор финансового брокера «Август» к.э.н. Карэн ТУМАНЯНЦ (экономика). Вела беседу главный редактор «ДП» Анна СТЕПНОВА.

Надежды не сбылись

А. Степнова: Весь этот год мы пытались выяснить, насколько реальны попытки построить бизнес на красоте - красоте искусства, архитектуры, природы, спорта и собственной истории. Впрочем, больше приходилось говорить не о том, что сделано, а о том, как мы это понимаем. Мы разбирали опыт Волгограда, Урюпинска, Камышина, Чернышкова, Рудни... И даже Абрау-Дюрсо. Мы анализировали планы создания национального центра «Победа». У редакции большой опыт работы по грантовым проектам, все они были по-своему сложными, но в этом году часто приходилось сталкиваться с тем, что люди, которым, казалось бы, есть что рассказать, не могут связать и двух слов: вроде что-то сделано, а ради чего - сами не поняли. Тем не менее, движение в регионе началось. В Волгограде появились новые памятники - «Первая учительница», «Казачья слава», «Подкова счастья», недавно наш читатель обнаружил у медуниверситета пятачок - такой студенты на экзамене кладут под пятку на удачу. Прошла первая ярмарка культурных инициатив - в рамках Предрождественской российско-германской ярмарки. Музей изобразительных искусств получил имя Ильи Машкова. Идёт ремонт областной библиотеки. Были интересные премьеры, выставки и другие яркие события. Как вы считаете, насколько за этот год мы продвинулись в понимании и капитализации наших культурных, исторических и других нематериальных ресурсов?

В. Пилипенко: Слишком много негативного опыта пережито, чтобы нарисовать целостную картину. Год остро показал: в Волгограде отсутствует реальное экспертное сообщество - люди, которые не просто знают тему (будь то архитектура, культура, политология...), но и имеют багаж практического опыта. Теоретики занимаются теорией, практики - выживанием, единицы успевают и то, и другое, но сообщества, которое бы выдвигало коллективные инициативы, нет. Союз архитекторов говорил «нет» многим архитектурным безумствам, но то были голоса одиночек, у которых есть совесть и которые ещё не махнули рукой на всё. А от одиночек эффект невелик. Эксперт является таковым, только если он востребован властью и бизнесом именно в этом качестве. Тогда человек, имеющий более широкие горизонты, расширяет их у тех, кто занимается конкретными делами. Вот этой смычки у нас нет. В результате у нас не осталось авторитетов. Ни звания, ни степени, ни награды ничего не значат. В лучшем случае - выслушают, но КПД стремится к нулю. Хуже того, в нашей агрессивной среде такой человек попадает не только под софиты, но и под обстрел. Публичная деятельность небезопасна, так как на каждое движение души ты получаешь ведро помоев. Наконец, сообщества так и не научились со-общаться, объединяться. Например, в сфере градостроительства должны обогащать друг друга опытом и знаниями строители, архитекторы, социологи, антропологи, журналисты и так далее. Но надежды на это призрачны.

К. Туманянц: Да, у нас были очень большие ожидания, связанные с новым губернатором, - после прощёного воскресенья казалось, что городская и областная власти решили забыть обиды. Было много позитивных импульсов, но самовоспроизводящейся системы не появилось, это лишь вспышки активности энтузиастов. Дай бог, чтобы они и дальше проявлялись, но без поддерживающей среды устойчивости не будет. У нас так и не создано полноценных переговорных площадок, а сами дискуссии слишком часто шли по принципу «зато у вас негров линчуют». Но рано или поздно мы к этому придём, даже из чисто практических соображений. Если мы хотим заниматься брэндированием территории, должны понимать: брэнд города невозможно построить без области, а области без города - тем более. Заявка на национальный центр «Победа» - это замечательно, и будет очень здорово, если этот инвестиционный проект реализуется, но брэнд территории этой темой исчерпываться не может, он должен быть шире и глубже. На одном патриотизме мы его не выстроим, по крайней мере, для бизнеса я тут места не вижу.

В. Пилипенко: Двигателем брэндирования территории может выступать только частный бизнес. В послании президента мне понравился фрагмент, связанный с благотворительностью. Если, конечно, Госдума примет соответствующие законы... Бизнес инвестирует общественные, социальные инициативы, а государство снижает налоги. Во всём мире работает только этот механизм. В США музеи финансируются бизнесом, который получает от этого серьёзные налоговые преференции, но плюс к этому - почёт и авторитет.

Т. Гафар: Для участия бизнеса в культурных, социальных проектах нет мотивации. Обычная деловая прагматика не работает, ведь налоговых преференций нет. Культуртрегерских потребностей почти нет. Единственной мотивацией остаётся желание угодить власти. В результате усиливается деление на «областную» и «городскую» фракции. И культурное пространство тоже делится на две части. У нас и так культура выведена из пространства повседневной жизни. Не осознаётся, что в эту сферу входят не только музеи и театры, но и кофейни, рестораны, ТРЦ и многое другое. Большое число граждан считают, что «культура - это не для нас и не про нас». А те, кто оказался за этим искусственно возведённым забором, делят пространство на городское и областное. Что касается центра «Победа» - меня смущает, что его статус так и не определён: для одних это военно-патриотический центр, для других - культурный, для третьих - центр нового патриотизма. Да, мы ждём указа президента или постановления правительства о центре «Победа», его статус всё-таки должен быть определён нами самими.

Нести тошно, бросить жалко

А. Степнова: Господа пессимисты, а ведь за год было множество мероприятий, которые должны были помочь нам самоопределиться, найти общий язык. Мы участвовали в стратегической сессии центра «Победа». Прошла конференция «Шабунинские чтения». Молодёжь начала дискуссию о новом символе города - по теме вышел даже спецвыпуск газеты «Молодой»...

В. Пилипенко: В этой оболочке нет содержания. Когда я получаю приглашение заплатить тысячу рублей и выступить на Шабунинских чтениях, я понимаю, что организаторы имеют смутное представление о том, кто такие региональные эксперты и что здесь делается, они не связывают конкретный проект с его дальнейшими последствиями. Иногородних лекторов совершенно не интересует, что здесь дальше будет, как взойдут те семена, которые они здесь якобы посеяли. Я принимал участие во всех стадиях работы над проектом НЦ «Победа». В том числе и в стратегической сессии, где собирался работать в секции, которую вёл гендиректор IRP group Булат Столяров. Но ушёл оттуда, потому что не получил ответов на свои вопросы. Очень жаль, что подобные проекты поручают людям, которым безразлично, что будет с проектом после того, как их часть работы будет оплачена. Живущие на территории люди им безразличны. Это очень хорошо показывает слайд из финальной презентации, где были даны мелкие фотографии местных экспертов - даже без имён.

Т. Гафар: В начальной презентации по центру «Победа» за основу были взяты мемориалы Освенцима и Хиросимы, и если бы не наши усилия, никакой культурной составляющей в рамках НЦ не было бы. Но почему-то наше экспертное сообщество востребовано не на своей территории, а совсем на других, куда зовут и с лекциями, и с консультациями. А дома это чемодан без ручки - и нести неудобно, и бросить жалко. Вроде и не привлекать нельзя, и допустить к принятию решений нельзя, потому что от нас не будет казённых дежурных фраз, а будут мнения, которые не всегда удобны.

Цена репутации

А. Степнова: Мы с вами хорошо друг к другу относимся, а потому уверены, что мы - классные. Но, может, на самом деле это не так? Мы же не видим себя со стороны. Никто не спорит, что регион давно застоялся, так, может, мы с вами - часть этого застоя? Чутьё потеряли, трендов не видим, зато амбиций - горы. Второе. Таких людей, как Столяров, приглашают сюда не как носителей сокровенных знаний об устройстве мира, а как пользователей методики, схемы, которую мы и должны наполнить собственным содержанием. Они привозят сетку, ячейки, в которые мы закладываем свои идеи и проекты. Если там чего-то не хватает, виноват ли московский гость или есть и наша доля тоже? И третье. В том, что нас не слышат, виновата власть, губернатор, а, может, на самом деле не такие уж мы классные?.. Когда мне передают слова заезжего гостя, что в регионе одни дураки и работать не с кем, меня это оскорбляет, но мы же действительно привыкли жить в другом ритме, строить отношения по-другому. Может, в этом злом отзыве есть сермяжная правда?

К. Туманянц: Дело не в нас. Давая свои комментарии в СМИ, в том числе и для «Делового Поволжья», я иной раз сознательно повышаю градус критичности. Но ни разу не сталкивался с возражениями. Может быть, есть более обоснованная и актуальная точка зрения, чем моя? Возьмите декабрьское заседание политических клубов, в котором мы все четверо участвовали: дискуссии-то нет. Один сказал одно, другой - другое, но темы не пересекаются так, чтобы можно было поспорить. Дискуссии ни по одному важному вопросу в реальности нет. Если бы она была, то пусть не мы, а кто-то другой проявил бы себя в качестве востребованного эксперта.

Т. Гафар: В обществе сложилось убеждение, что высказывать своё мнение могут только чиновники или депутаты, то есть люди с определённым статусом, а всё, что говорят остальные, - это лишь фон. Я не знаю о решениях, которые принимались бы после серьёзной общественной экспертизы, настоящей дискуссии.

В. Пилипенко: Это потому, что не хватает критической массы. Интеллектуальная, культурная среда в регионе бедна и продолжает деградировать, отток продолжается, а нормального воспроизводства нет. Нас слишком мало, и сил не хватает на всё.

К. Туманянц: Такие темы неизменно приводят к тому, что «начинать нужно с себя» и «что ты сделал для того, чтобы...». Я никогда не отказываюсь от приглашений высказать своё мнение, сделать заключение в какой бы то ни было форме - в виде комментария для СМИ или дискуссии за круглым столом. Но организовывать эти поводы у меня нет ни времени, ни умения. Мы же платим налоги, из которых чиновники и депутаты получают зарплату, и если мы за них будем всё делать, зачем они нужны?

А. Степнова: Главное, чем мы занимаемся во время дискуссий с участием политиков и чиновников, - это доносим до них позиции, о которых они не узнают в другом месте. О нехватке мест в детсадах и дороговизне жизни скажут на любой встрече с избирателями, а о том, насколько неблагополучна ситуация в сфере образования, - уже вряд ли, могут быть конкретные жалобы на учителя или текущую крышу. А можем ли мы сформировать, сформулировать, обосновать запрос на перемены в сфере образования, культуры? Причём не в плане ремонта конкретного музея, а в стратегическом, концептуальном масштабе. Вы же видите: по локальным проблемам идут такие же локальные решения. Скажем, передача здания областной филармонии суду - это не только расселение коллективов. Но ведь дальше срабатывает принцип домино. За новые площади надо платить аренду, деньги - из бюджета культуры, то есть с ремонта клуба и театра, после закрытия сцены в филармонии поток в ЦКЗ удвоится, и можно эту площадку убить вдвое быстрее... Но шум идёт только по поводу коллективов, а системного подхода нет ни со стороны принимающих решения, ни со стороны критикующих. Иногда мне кажется, что это уже навсегда. Деятели культуры, которые могли бы что-то сказать по этому поводу, сидят на бюджете и боятся потерять свои крохи. Либо им ничего не надо «для всех», ведь для себя всё есть. Да и авторитетов на самом деле нет.

К. Туманянц: Других инструментов, кроме политических, я не вижу. Если будет нормальная конкуренция партий, будут поднимать и эти темы.

А. Степнова: Погодите, конкуренция между партиями есть, и критика идёт достаточно жёсткая, но она касается других вопросов: ЖКХ, пенсий, льгот для малоимущих и прочих проблем общепита. А интересы образованной части общества с культурными запросами выше средних не обсуждаются. В том числе и потому, что самой этой частью общества не сформулированы.

В. Пилипенко: У меня есть запрос - ничего не трогать в сфере образования и культуры, начиная от объектов и заканчивая кадрами, применить глубокую заморозку до минус двухсот градусов, чтобы сохранить хотя бы то, что ещё осталось. Мы разучились беречь и ценить то, что у нас есть. Вот главная волгоградская проблема. Поэтому-то у нас ничего не стоят ни авторитет, ни заслуги, ни репутации. Посадить и очернить можно любого. Нам надо создавать особо охраняемые территории культуры, в которые ни одна гнида в лампасах или в чём-то ещё не смела бы сунуться.

Т. Гафар: Точка невозврата, на которой это имело смысл, пройдена. Надо уже не сберегать, а растить заново. Наши учреждения культуры категорически не соответствуют современным требованиям даже с точки зрения антуража, не говоря уж о содержании. Я могу это говорить после того, как проехала по многим городам юга России, - мы отстали. За последние 15 лет у нас вообще никакого апгрейда не было.

К. Туманянц: Не только в культурной, но и в любой другой сфере финансирование идёт по принципу «всем сёстрам по серьгам». Это бесконфликтный путь: никому не обидно. Но поддержка на уровне «чтоб не сдохли» не даёт никаких прорывов. Я убеждён, что надо идти по другому пути: навалиться - и сделать всё-таки здание музея, куда народ пойдёт уже из любопытства. Это прозвучит, и дальше будет легче.

Т. Гафар: Правильно. И слияние нескольких учреждений культуры тоже правильно, потому что спасает от размазывания и денег, и целевых аудиторий. Но меня смущает, что, ставя целью развитие через социокультурный проект «Победа», в регионе и в городе принимают бюджеты, в которых финансирование культуры и образования занимает весьма скромное место. Как будто это не связанные между собой вещи.

В. Пилипенко: Я всё-таки считаю, что, если не хватает сил на значительное улучшение, надо идти по пути малых шагов - пусть маленькое, но реальное улучшение. Пока нет силёнок даже на это. Отремонтировать тот же Детско-юношеский центр - это вопрос 300 миллионов и одного года.

Внутрь себя

А. Степнова: А вот интересно: каким образом сформирован такой большой запрос на спорт? Тема госфинансирования футбольной команды не понятна. Власть идёт навстречу фанатам, которые объединяются не для созидания, даже не для собственного физического развития, - просто попить пива и покричать «NN - чемпион». Эта аудитория дорога власти?

В. Пилипенко: Это очень малочисленная группа: посмотрите, сколько людей даже в самую хорошую погоду приходит на стадион. Ради них совершенно нет смысла вбухивать колоссальные бюджетные средства в развитие профессионального спорта. Рассуждения о том, что большой спорт вовлекает молодёжь в занятия физкультурой, не выдерживают критики. 150 млн, потраченных на «Ротор», - это 10 стадионов на территории области, где можно погонять и в футбол, и в баскетбол, и в волейбол. Доступность поля больше привлекает мальчишек к спорту, чем телевизор. Я никогда не увлекался футболом, но когда все пацаны во дворе гоняли мяч, - и я гонял.

К. Туманянц: Вы правы лишь в том, что российским футболом трудно гордиться, только потому он и не манит к себе. А вот многочисленные ледовые телешоу сделали коньки очень модными, и катки у нас очень востребованы. Мне кажется, спрос здесь явно превышает предложение.

Т. Гафар: Самое интересное, что здесь создали механизм, с помощью которого на частные деньги подняли интерес к спорту, увеличили спрос и в спортивных магазинах, и на катках. Если бы футбол начинался с состязаний дворовых команд, это было бы значительно полезнее для всех.

А. Степнова: Мы с вами далеко ушли от первоначальной темы. Давайте подведём итоги?

В. Пилипенко: У интеллигенции есть две функции: во-первых, транслировать культуру как модель поведения, во-вторых, критически осмысливать практику. А предлагать и искать решения - это не её функция. Это девиз советского комсомольца «отвергая - предлагай, критикуя - делай». Функция эксперта, за которую ему и платят, - это учить того, кто работает руками или принимает решения, не замыкаться в своей скорлупе, готовить решения, а не только принимать их. У нас же в Волгограде решения принимаются без подготовки. Поэтому мы и узнаём, что в городе произошло, из криминальных сводок, а самые читаемые СМИ - это сайты криминальных новостей. Это тоже показатель того, насколько политика оторвалась от реальности.

А. Степнова: И всё-таки: обратите внимание, что глава Волгограда Роман Гребенников с его политическим чутьём методично ставит в городе памятники. Значит, эти культурно-символические ресурсы ему нужны.

Т. Гафар: Его памятники были бы лучше, если б было реальное обсуждение, если б общественное мнение слушали не для имитации. А так мы видим откровенный кич, и смысл этих памятников оставляет слишком много вопросов. Памятник порождает новые смыслы - и это должно быть грамотно оформлено с точки зрения содержания, того посыла, который несёт скульптура. Обидно, что мы ляпаем не актуальное ни в эстетическом, ни в смысловом отношении. Опять роемся в пропахшем нафталином шкафу.

К. Туманянц: Тем не менее: мэр понимает, что к следующим выборам ему нужно будет что-то предъявить избирателю - в том числе и в культурной сфере. И пусть плохо, но что-то делает. А в условиях, когда губернаторов назначают, и депутатов фактически назначают, сверху определяя места в избирательном списке, интересы власти направлены внутрь себя.

Согласно результатам всероссийского исследования аналитического центра Юрия Левады, которые озвучила в своём докладе заместитель начальника отдела по связям со СМИ Судебного департамента при Верховном суде РФ Оксана Мамыкина, только 3% опрошенных регулярно обращаются к юридической помощи. 52% респондентов не чувствуют себя под защитой закона, полагая, что на суды большое давление оказывает исполнительная власть. 56% участников исследования считают, что осуществлению правосудия мешает коррупционная составляющая, при этом только 10% респондентов сталкивались с её проявлениями сами или это произошло с их близкими. Тем не менее, 53% опрошенных в целом доверяют российским судам. А 80% тех, кто обращался в суды, собираются делать это и в дальнейшем. Согласно социологическому исследованию, основными источниками получения гражданами информации о деятельности судов являются неспециальные медиа, в основном - сводки криминальных новостей и программы формата «Суд идёт», а также кинофильмы и сериалы. (V102.ru)

Материал публикуется в рамках гранта Волгоградской области в сфере СМИ по теме «Волгоградская область - регион новых возможностей».

версия для печати